История коронавируса у каждого своя...

История борьбы с коронавирусом у каждого своя. Кого-то он слегка «погладил», нанеся не сильные потери, кого-то ударил обухом по голове, лишив близких, а также изрядно попортил здоровье

Начало у него всегда мягкое.  Он, словно хищник,тихо крадущийся к жертве перед большой схваткой -Стандартные 37-37,5 на градуснике спустя 5-6 дней после заражения, далее неотложка с литической смесью для недолговременного сбивания жара.

Когда понимаешь, что все эти меры не дают эффекта, в надежде идёшь к терапевту, заглядывая ему в глаза. А там такая безнадёга - ведь рентген показывает четко двустороннее поражение.

- Собирайтесь. Сейчас скорая приедет за вами, надо ехать в госпиталь- эти слова звучат, как приговор, и в то же время как спасение. Рядом начинает в истерике плакать тетя, которую также зацепила болезнь.

 - Что с нами будет?,-навзрыд кричит она в очереди. А люди молча, также безнадежно смотрят на нас. То ли с жалостью. То ли с любопытством. Внутренне включаю в себе солдата: «только не сдавайся!»

Еду домой и сквозь туман, не понимая ничего, собираю вещи. Не знаю, что брать. Документы, сменное белье, посуда, побольше воды. Кажется, все. Теперь ждём машину скорой. Не прощаюсь ни с кем, хочу вернуться снова. Два часа ожидания, пока нам ищут места в госпиталях города. Мысленно молюсь, чтобы нас с тётей отправили вместе, все же вдвоём не так страшно.

 Звонок.

 - Мы подъехали, выходите. Едем в Демскую больницу.

 Машина трогается, нещадно трясёт какие-то инструменты, медсестра заботливо включает печку, все время спрашивает, не холодно ли нам. Говорить невозможно, сил нет. Едем по постновогодней трассе, в окне реанимобия  проносятся мимо до боли знакомые фонари чишминского перекрёстка. Как много раз я возвращалась со съёмок в такое время, с другими надеждами и ожиданиями. А теперь эта трасса несла с собой лишь ощущение неизвестности.

«Красная зона» встречает нас пустым коридором. Словно окутанные в белые облака, в чумных костюмах, ходят врачи и медсёстры. Говорить много в маске невозможно, поэтому все вопросы они задают только по существу.  Собрав все данные, отправляют на компьютерную томографию, которая выдаёт результат в 24%.

«Все не так плохо, все будет хорошо»,-твержу себе неустанно, поднимаясь с доктором на четвёртый этаж. Благо, в одну палату с тетей.

 Первые три дня пролетают как в тумане, уже привыкаешь к обстановке, когда белые облака в виде врачей и медсестр, санитаров , то сгущаются вокруг тебя, то снова расходятся. И появляется очень много времени обдумать, что же случилось. Первые мысли не совсем хорошие, присутствует обида и злость, что так случилось именно с тобой. Злишься на тех, кто не позаботился о безопасности и сделал так, что ты теперь на лечении в госпитале. Вопросы в голове роятся, словно пчелы.  И это при том, что слух снижается до пределов, чувство, что ты летаешь в космосе. Находишься в какой то вакуумной пелене.

«Скажи мне, нас оставил Бог? Мне кажется, Он нас не слышит»- пишу знакомому хазрату.

 - Он всего лишь хочет, чтобы мы вернулись к истокам. Мы забыли о Нем. Слишком ушли в материальное, - приходит ответ. - Этот вирус дан нам не просто так, это еще одна попытка Всевышнего дать шанс нам одуматься.

 Начинаю прокручивать жизнь в голове. И в самом деле - куда торопилась, чего ждала и хотела. По сути важна душа. Остальное все так вторично. Через силу начинаю просить за все прощение. Наверное, это самое тяжелое. Вначале робко. Но потом сила внутри нарастает. Начинаю вспоминать кого обидела, кому смогла, написала сама, позвонила. Попросила прощение. Внутри как будто становилось легче. Но тело ныло, не переставая.

 - Он не оставит нас, не оставит. Он рядом, -твердила себе я.

 Пятая ночь в госпитале стала самой страшной. Одышка, которая змеёй обвила шею, не давала сделать даже вдоха. Девочки из палаты побежали за врачом. Сами ещё слабые от болезни, они нашли силы в себе.

 - Сатурация падает, что будем делать?,- спрашивает реаниматолог у коллеги.

 - Отдышится, они все так, -уставшим голосом выдаёт второй.

 Дали кислородную маску. Дышать легче, но без неё никак. Как бы это банально и нелицеприятно не звучало, элементарно выйти в коридор по нужде становится огромной проблемой. Соседки по палате бдят.

 Как только приходится выйти, оторвавшись от кислорода, снова сковывыает горло цепями и в этот момент понимаешь, что любая секунда может стать последней.

 - Спасите ее, пожалуйста!- на крик срывается тетя. Врач немного отшатнулся от неё:

 - А что случилось?

 - Она для нас очень много значит,- плачет тетя.

- Для нас важны все. Каждый человек, - говорит женщина-врач. Видно, что она уставшая и истощена. Вообще все медики мне показались очень уставшими. Я не знаю, откуда они черпают силы - физические и моральные. Измождённые лица сквозь маски, и тот самый жалостливый взгляд. Когда понимаешь - вот он человек рядом, задача спасти его. Но гарантий никто дать не может. Все зависит только от организма конкретного человека и его реакции на вирус...

 - Поднимаем в реанимацию, - быстро командует доктор.

 - Могу ли я позвонить мужу?

 - Нет времени. А телефон в реанимации не положен.

 Словно вырывая из жизни и всего, что было до этого важно, меня увозят на кресле в отделение реанимации...

 В совсем другой мир. Запах формалина резко бьет в нос.

 Белые каменные стены, миллион датчиков. Ищем палату, проезжаем по коридорам реанимации. Ярко освещённое солнцем окно не скрывает ничего, обнажая самое страшное - на каталках лежат тела в  чёрных мешках. К ним прикреплены скотчем  надписи с  фамилиями  и именами  тех, кто не справился с болезнью. Больно зажмуриваю глаза.

 - Все будет хорошо, все будет хорошо, - твержу себе неустанно.

 Завозят в палату наконец-то. Подключают к датчикам. Моими новыми соседками стали две женщины - одна полная, 64 летняя и вторая поджарая старушка. Если первая сдалась и лежала на спине, не слушая врачей ( а лежать нужно строго в прон- позиции на животе, чтобы не росло поражение), вторая, несмотря на возраст, боролась до конца.

Время тянется. Оно останавливается здесь. На реанимационные кровати закреплены таблички с фамилией, именем, отчеством, датой рождения.

- Как на могиле, - проносится мысль. Но я я старательно отгоняю ее.

 За звуками всевозможных датчиков, которые лепят на тебя, еле слышны шаги медсестры. Она тихо разворачивает к себе и делает  укол. Спрашивать, что тебе колят, бесполезно. Ответа не следует.

 - Какие мои шансы, - опухшими от жара губами спрашиваю ее.

 Она лишь молча качает головой - «не знаю».

 Этот же вопрос задаю доктору, который заботливо прощупывает пульс и заглядывает в глаза.

 - Вы знаете, наша задача не высчитывать шансы. Наша задача - ставить на ноги по возможности.

 - А какой у меня процент поражения? Томографию третью сделали, - говорю.

 Заглядывает в документы.

 - С маленьким процентом не попадают к нам, - был короткий ответ. - Вы главное держитесь, настрой многое решает.

 Шустрая соседка по палате слушает наш разговор.

 - Ты двигайся, не лежи. Будешь лежать, тяжелее будет. Сама старайся что-то делать,- успокаивает меня. - выкарабкаешься, дай Бог.

Бог. Где Ты? Неужели мы так сильно все запустили на нашей планете, что Ты попустил такое? Дай мне шанс, пожалуйста. Мне ведь всего 37 и дома ждут дети. Я ведь не жила толком...

Тёплая рука ложится на спину. Пришла комиссия реаниматологов. А я в полузабытьи, и не могу вырваться из пелены тугого сна. Ночь была неспокойной. Привезли тяжелого мужчину, который кричал в агонии. Помогли лишь наркотические препараты снять адские боли. Сколько же отчаяния и боли было в его завываниях, и сколько надежды на спасение в голосах медиков.

 - Что ее вытягивает? - тёплая рука по-прежнему лежит на спине. - У неё не пенится даже. (Видимо какие то свои термины)

 - Сила любви вытягивает ее, -  слышу второй голос.

 Ухмылка тихая. Уходят.

 Приносят обед, а в воспалённому мозгу не прекращают звучать эти слова «сила любви». Я ради любви к семье и детям вернусь. Вернусь.

 Лёжа на животе, дрожащими руками подношу к губам кашу. Тяжело, но я стараюсь. Я должна. Я не могу подвести. Меня ждут дома.

 Третий день реанимации.

 В палату прикатили ещё одну кровать. Еще одна бабушка. Но уже с телефоном, более бодрая и сатурация под 100, хоть и на кислороде.

 «Чья-то знакомая» -подумала я. Иначе бы условия такие не создали. Да и Бог с ней. Каждый использует свои шансы выжить. Это как война.

 - Как тебя зовут, кызым? - ласково спрашивает эта бабушка через некоторое время.

 Стараюсь очень внимательно настроиться на ее слова.  Как оказалось, она по профессии врач. И ближе к старости начала лечить с помощью мусульманских молитв. Муратова Фатима Ахметовна из г. Учалы. Я молча лежала и смотрела на неё, а она читала меня, словно книгу. Рассказала все о моей жизни, о том, что было неправильно и как нужно жить. Она Говорила,  и я понимала, что все эти встречи, все эти ситуации в жизни происходят неспроста, а по воле Всевышнего.

 - Вы мне сейчас рассказываете, и я понимаю, что это все про меня, - еле слабым голосом выдаю я.

 - Это не я тебе говорю, это Всевышний говорит тебе. Я всего лишь проводник , с помощью молитвы доношу до тебя.

Не знаю, где там была доля правды или лжи. Но на тот момент мне, наверное, нужно было все это услышать и обдумать снова всю свою жизнь. По крайней мере от скептика во мне не осталось ничего. В такие мгновения хватаешься за любую соломинку.

 «Простите меня, мои дорогие. Мама, Папа, родной мой человек». Слёзы, которых не было две почти две недели с пребывания в госпитале, медленно катились по щекам.

 «Может эта ночь принесёт хоть немного облегчение»,- думаю я, прилипнув буквально легкими к своему пристанищу.

 Но не тут то было. В палату врываются медики. Мы вас переводим в палату.

 - Как в палату? - дыхание перехватывает. - мне же не хватает того кислорода, который в обычной палате. Я даже двигаться не могу, - в бессилии говорю я медикам.

 У сестры дрожат руки:

 - Вы самая молодая тут, а значит у вас больше шансов,- говорит она, натягивая на меня одежду (в реанимации все раздеты)

 Заезжает  каталка. На время отрывают от кислорода. Я начинаю бешено хватать ртом воздух.

- Ложитесь! Медленно, но красиво, - командует молодой доктор.

Едем к лифту.

 - Ну как вам реанимация?- бодро и даже как то с сарказмом интересуется у меня.

 - Надежно там с вами, -отвечаю. - А тут я не смогу.

 - Хорошенького помаленьку, - с такой же ухмылкой отвечает он и вкатывает меня в  палату.

 Как же непривычно оказаться снова в обычном мире вещей.

 Такие ощущения, наверное, испытывает лишь младенец, вырванный из лона матери.

 - Дайте мне телефон! Мне нужно мужу сообщить, где я, - в бессилии и ожидании кислорода, с хрипом прошу палатную медсестру.

 - Сейчас найдём ваши вещи. Они где-то затерялись. Но мы обязательно найдём, - говорят мне.

«Что творится? Что задумано?» - миллион мыслей от страха роятся в голове. Час ночи.

 Проходит ещё час. Подходит молоденькая медсестра и дрожащими руками протягивает мне свой телефон:

 - Позвоните пока с моего номера мужу, сообщите все, что хотите сказать.

 Судорожно пытаюсь набрать заветные цифры родного номера. Руки не слушаются, знаю, что мой ночной звонок вызовет страх и эмоции у супруга . Но я по-другому не могу. Мне надо сообщить, где я. Страх сковывает и вызывает не те эмоции, которые нужны. Но воля к жизни берет верх.

Утро после реанимации началось с поисков вещей. Скажу честно, понервничать пришлось изрядно, охватило чувство отчаяния от своего бессилия. Было желание звонить и писать в любые инстанции, душила обида, что ничего не можешь сделать со своим состоянием. Начала плакать и звонить маме.

 - Мамочка, вставай на намаз, пожалуйста . Я не смогу без твоих молитв, -задыхаясь, прошу ее вновь начать читать дуа.

 - Не могу, что-то держит, - покорно отвечает она.

 - Мам, мы жили с тобой 9 месяцев одним организмом, только ты сможешь спасти меня, пожалуйста, пока не поздно, почитай намаз.

 Смотрю в глаза мамы по видеозвонку. И вижу, что она начала меняться. Словно какое-то озарение снизошло на неё.

 - Хорошо, кызым. Начну.

 Ночной намаз мамы решил все . Впервые за две недели я заснула. Всю ночь я  ощущала присутствие каких-то людей. Вначале показалось, что это доктора. Но не было шуршания чумных костюмов. Проснувшись в четыре утра, я ощутила каждой клеточкой тела, что ко мне начали возвращаться жизненные силы.

 - Ты знаешь, в палате ночью творилось невероятное, - начала рассказ соседка по палате Гульнара. Именно она первой подошла ко мне после реанимации и дала попить воды. Такую доброту не забывают. Ею дорожат, как самым драгоценным в мире.

 - Свет падал с окна на тебя и воздух стал чистым-чистым, - продолжила свой рассказ соседка.

 Я рассказала свои ночные ощущения.

 - Ангелы были рядом с тобой, - ласково ответила Гульнара.

 Я тут же начала звонить маме и благодарить ее за молитву.

 - А мне ты приснилась тоже, кызым. Как будто у тебя день рождения, а у нас нет подарка для тебя.

 - Мам, какой подарок? Ты сделала самый большой подарок -жизнь, - в бессилии я плакала и благодарила ее.

 - Мне и самой стало легче, - говорит мама и я видела, что лицо ее сияло внутренним светом.

Это сейчас я понимаю, что все было неспроста, что болезнь эта была дана мне во вразумление. Но  и вокруг людей тоже поменяла. Воистину велик Господь в своих делах. У каждого свой путь.

 Не вдаваясь в подробности лечения, могу сказать, что были испробованы все шансы. В том числе сделан укол из числа российского прорыва в медицине АртлегиЯ для снятия цитокинового шторма.

 Врачи сделали все возможное и невозможное ради спасения моей жизни. И я очень благодарна всем медикам Демского госпиталя. И все же, несмотря на все попытки, последняя воля всегда остаётся за человеком и его душой. «Главное не сдаваться» - таким должен быть девиз, если вы сейчас проходите трудный путь болезни. Помните, что рядом с вами Бог. Он намного ближе, чем вы думаете. Он не покинул нас. А всего лишь ждёт искреннего раскаяния каждого из нас. Чтобы мы научились жить, умеренно используя блага. Чтобы умели благодарить за каждый вдох, который делаем без усилий. За каждое испытание говорили Спасибо. Ведь даже такие моменты делают нас чище душой. Важнее этого нет ничего.

 А вирус. Он не уйдёт из нашей жизни. Но благодаря нашей вдумчивости, заботе друг о друге, отключении русского менталитета «авось пронесёт», соблюдению всех норм, которые написаны жизнями сотен тысяч людей, мы сможем намного ослабить его силу. Намного. Ну а когда заслужим того, он и вовсе оставит нас. Теперь главное начать жить правильно. По законам вселенной...