Боец "Деловой" из Благоварского района: "Я там нужен. За пацанов болею душой"

– Я! – откликнулся он, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Но не от страха, а от внутреннего напряжения.

Спецназовец, писавший в блокнот, замер. Взглянул на него исподлобья и переспросил:

– Деловой? Повтори, боец!

–Немного не точно! – снова проговорил новобранец, уже с лёгкой иронией в голосе.

– Эх, ты! Деловой, как есть, – усмехнулся спецназовец, переглянувшись со своими. – Так и запишем, позывной – «Деловой»!

Так наше земляк из села Троицкий и стал «Деловым». Имя не совсем подходящее для войны, но запоминающееся. До мобилизации он  окончил Башкирский аграрный университет, работал ветеринаром на ферме в родном районе. Животных лечил. А тут – люди…

Когда объявили частичную мобилизацию, он не колебался ни минуты. Знал, что если позовут, пойдёт. Не прятался, не бегал, не искал лазеек. Но повестка всё не приходила. И тогда он сам поехал в военкомат, в соседнее село Буздяк, попросился добровольцем. Секретаршей в военкомате оказалась его бывшая учительница, округлила глаза:

– Ты ли это?! А родители-то в курсе?

Конечно, в курсе. Мать проплакала всю ночь, просила его одуматься, ещё раз всё взвесить. А он ей сказал:

– Мам, ты нас такими воспитала. Какой выбор ты от меня ждёшь?

Вот он, выбор, во всей своей суровой наготе.

Когда «Деловой» вернулся в отпуск домой, мать с гордостью на него смотрела, будто не отпускала никуда, всё обнимала и целовала. Друзья интересовались, как там всё на самом деле. И он, не таясь, говорил им:

– Вы понимаете, что у врагов были укрепрайоны из бетона повсюду? Наши вовремя спохватились. Наш Президент верно поступил, даже не сомневайтесь в нём. Там готовилась большая бойня, и счёт шёл на дни, когда они могли вероломно вторгнуться в наши границы.

Он рассказывал о войне, но не с бравадой и бесстрашием. Он говорил, как есть – спокойно, по-деловому. С тем же спокойствием он рассказывал о том, как был в двух шагах от смерти.

– Шли мы в наступление, – по минутам вспоминает тот роковой день «Деловой», – а тут чистое поле, насквозь просматривается. Начался обстрел, бомбёжка. Куда бежать, куда прятаться? Смотрю – воронка от бомбы. Как кинулся туда, как провалился – сам не помню. Взрывы, огонь, всё кругом летит. А я – жив.

Тогда, как вернулся домой, ему рассказали, что и мать, и ещё один близкий для него человек, в тот день в разных церквях свечку поставили за здравие воина. И как он потом узнал, в тот момент, когда за него молились, он и нашёл своё спасение. Случайность? Может и так. А может, и Божий промысел.

Конечно, не обошлось без контузии. Осколок в голове до сих пор сидит, порой боль даёт о себе знать. Врачи, конечно, не спешат его трогать – боятся задеть что-то жизненно важное. Они надеются на то, что молодой организм всё сможет исправить сам.

Мог бы и комиссоваться, вернуться домой и заниматься лечением. Но «Деловой» отмахивается от этих мыслей. Он говорит:

– Я там нужен. За пацанов болею, душой. Там нацизм, как гниль, расползается. А я, что, убегу? Буду прятаться?

И тут он печально усмехается. А что тут поделаешь, если судьба, или её насмешка, сделала его украинцем по национальности.

– У нас в университете преподаватель был, – вспоминает «Деловой», – Когда студентами знакомились, я к фамилии добавил "хохол". А тот на полном серьезе говорит: "Знаете, чем отличаются хохлы от украинцев? Тем, что у украинцев есть Родина, а для хохлов — где хорошо, там и дом".

Так, к сожалению, и сейчас происходит. За тридцать лет после развала Советского Союза тамошние (разг.) власти полностью переписали историю, в культ возвели нацистскую идеологию. Не без помощи Запада, конечно, у них свои интересы. А братский народ, который нам по крови родной, на всё это купился. Два-три поколения выросли с ненавистью к России и всему российскому. И как спокойно на это смотреть? Как можно спать в теплой кровати, зная, что враг может прийти на твою землю? Конечно, я не мог оставаться в стороне. Да, всё, что сейчас происходит, не поддается нормальному восприятию. Но у нас не было другого выхода.

«Деловой» замолчал, уставившись в окно. По его лицу было видно, что он переживает всё заново. А что тут поделаешь? Надо воевать, пока враг не понял, что силу русского духа сломить не так-то просто, как непросто победить русскую лютую зиму.