«Повар»: история о силе духа на передовой

До начала службы он был обычным сотрудником крупной компании, а теперь – боец штурмового отряда. История его ранения —  это трагический рассказ  о героизме и выносливости.

—  Представьте: кромешная тьма развороченного дома, тошнотворный смрад гари и тления, —  вспоминает "Повар".

— Я, словно мумия, ползу на локтях по обломкам, сквозь стиснутые зубы выплевывая проклятия  и  ругаясь. Две пули изуродовали руку, кисть болтается плетью, но жить-то хочется!    Ничего, шепчу себе, —  вторая рука пока еще  в строю, я еще отомщу этим гадам! В голове как-будто стучит раскаленный молот. Сквозь пелену пыли и дыма пробиваются силуэты товарищей: крики, лязг железа, автоматные очереди. Провожаю их печальным взглядом, они уходят в самое пекло. Силы неравны, врагов – тьма. Надеюсь, успеют вернуться… Хотя в таком аду надежда —  самый ненадежный союзник.

После взрыва, как говорит "Повар", он понял — помощи ждать неоткуда. Собрав воедино остатки сил, превозмогая адскую боль, он сумел доползти до подобия безопасного места и передать координаты. Тяжелое ранение в бою за освобождение поселка стало для него персональным адом. Две гранаты, брошенные в полуразрушенное здание, где он укрывался, добили истерзанную руку.

 Нужно выбраться, нужно передать координаты скопления врагов. Хоть что-то полезное сделать, пока еще в сознании, – убеждал я себя. – Вдруг впереди – тихий звук. Замираю,  Сердце колотится, как бешеный зверь. Неужели кто-то вернулся? Или это враг пришел добить меня? Собираю волю в кулак, готовясь к последнему броску. В руке зажат острый осколок кирпича. Но звук стихает, слышен лишь заунывный вой ветра в пробитых стенах. Может, почудилось… А может, крыса. Но какая крыса выживет в этом пекле? Расслабляться нельзя. Ползу дальше, к окну, к надежде, к жизни, – рассказывает он. – Я не герой с плаката, я просто живучий мужик, ненавидящий врага всей душой. И плевать на раны, на боль. Потому что кто-то должен защищать эту землю.

 "Товарищ старшина, я семерых под огнем вытащил! Они бы там остались!", – докладываю я сердитому боевому товарищу.

Старшина сплюнул на грязный пол.

— А то, что зрение временно они потеряли – это ерунда?  — взревел он.

—  Но, товарищ старшина, другого выхода не было! Мы шли дворами, там вся улица насквозь простреливалась! – пытаюсь оправдаться, но он, кажется, даже не слышит.

– Слушай, боец, героев у нас – пруд пруди, а вот тех, кто умеет думать головой – по пальцам пересчитать, – отрезал старшина и, хлопнув дверью, вышел, бормоча себе под нос: "Хорошо, что был шанс спастись… Семь испуганных и раненых душ бредут за "Поваром" по дворам, как за Моисеем по пустыне… И тут прилетает "птичка" – дрон-камикадзе! Граната падает прямо под ноги. Взрыв, крики, визг… В глаза – песок, гарь, осколки…" Ветер выл, как раненый зверь, хлестал по лицу  колючим снегом. Под ногами хлюпала ледяная жижа, мгновенно превращая обувь в камень. Каждый шаг —  вспышка боли в замерзших пальцах, губы давно онемели от мороза. Ориентироваться   почти невозможно. Белая пелена, словно саван, окутала все вокруг, стирая грань между небом и землей.Все это я понимаю, дорогой наш герой! Все представляю! Тут можно мемуары писать. Это наша обыденность. Это наш героизм! Спасибо тебе, дорогой!

—  Вы даже представить себе не можете: люди шли молча, согнувшись под бременем отчаяния. Глаза – потухшие, безразличные, смотрели только под ноги, почти ничего не видя. Общение – короткие толчки и невнятное бормотание, чтобы не потерять друг друга в этом белом хаосе. Вокруг – только расплывчатые силуэты идущих впереди. По обочинам – сугробы, словно белые могильные холмы. Ветер надувал их, придавая причудливые формы, напоминающие то ли зверей, то ли призраков. Казалось, сама природа взбунтовалась, стремясь сбросить людей со своей спины, укрыть в этой снежной мгле навсегда, – тихо рассказывает "Повар". – Потом я пролежал семь долгих дней в блиндаже. Слушал тиканье часов и мечтал о том, как снова смогу работать своей рукой.

И даже сейчас, спустя месяцы после ранения, он снова на передовой. Не жалеет себя, не думает о себе, а продолжает сражаться, своим примером вдохновляя сослуживцев. Его слова – призыв к единству и патриотизму: "Сейчас, как никогда, настоящие патриоты России должны быть рядом с нами!"

 – Знаете, что еще помогает? Вспоминаешь лица тех, кто ждет дома. Их любовь и вера – словно глоток чистого воздуха, когда задыхаешься в дыму и гари. А еще мы здесь – одна семья. Поддерживаем друг друга, делим последний сухарь, прикрываем спину. Потому что знаем: только вместе мы – сила. Вместе мы пройдем через все. Вместе мы победим. Не переживайте,   скоро все это закончится. Скоро мы вернемся домой. Вернемся победителями. И будем рассказывать внукам, как мы сражались за свою землю, за свою Родину. Как стояли плечом к плечу, как не дрогнули перед лицом врага. Кисть почти не двигается, но у меня есть вторая рука. Я все равно в строю. Нужно вымести эту нечисть с российской земли. Мне будет стыдно оставаться в стороне, когда там сражаются мои товарищи.